Яна Темиз (ya_exidna) wrote,
Яна Темиз
ya_exidna

Categories:

Волшебная сила искусства, или...

Необычайное происшествие, случившееся с вашей знакомой ехидной на даче, или...
Продолжение повести о том, как поссорились, – да, вот так, все в одном флаконе.

Вчера все население нашего дачного поселка, особенно той улицы, где обитает ехидна – автор романа о голубой розе (правда-правда, есть у меня такой!), было взволновано так, как будто гугеноты... ну, дальше вы сами знаете. Гугенотов у нас натюрлих никаких, а вот волнения – да что, ехидна и та взволновалась.
И как не взволноваться: десять лет, длинных, жарких турецких лет, когда была жара, жара плыла, и каждое лето катилось в июль, а потом и дальше, в август, десять лет он мозолил мне глаза и наводил на самые мрачные мысли. Спасения от него не было – разве что смотреть на небо или в книгу, и оно, конечно, хорошо и прекрасно, но взгляд иногда, знаете ли, сам ненароком бросается в сторону – а там как раз ОН! Чудище старо, обло, озорно, облезло; да, не лайяй и не кусайяй, но сколько можно терпеть его соседство?! Доколе, как сказали бы в те еще времена?! Куда нам всем податься, чтобы не видеть этого синего безобразия?! Он надоел нам всем – обитателям улицы до безобразия, он был грозою нашего района, он был явно хуже горькой редьки, если на вкус... и вот, чудо свершилось!
Ставший недавно знаменитым прицеп дяди Ахмета, прозванный ехидной «голубой вагон» в надежде, что он исполнит свое назначение и покатится куда подальше, отправился вчера в последний путь.
Никто на нашей улице не смел и мечтать о таком благополучном, а прицепа того летальном исходе, никто уже и не надеялся, все смирились с неизбежным – и вдруг!
...а надо вам знать, что кроме закадычного друга дяди Мехмета, любимой машины и любимого же прицепа, есть у дяди Ахмета и одна тайная неприятность. Это самый близкий дяде Ахмету человек... нет, почему сразу тетушка Фатма? она тут вообще ни при чем, а куда ближе нее дядя Хасан, ибо он обитает у дяди Ахмета прямо за стенкой, и вот он-то и есть настоящая неприятность.
Потому что с дядей Мехметом как поссорился, так и помирился, а дядя Хасан не так прост и вдобавок прямо за стенкой. Общая у них та самая стенка, на которую обоим иногда хочется лезть от праведного гнева и такой же праведной злости. Потому что тетушка Фатма, к примеру, очень сериалы смотреть уважает, а смотреть для нее значит слушать, ведь смотрит-то она в это же время вовсе не на экран, а в собственное вязанье, вот и смотрит она те сериалы на полную громкость. За стенкой тоже хорошо слышно, нормальный человек радовался бы себе, жену бы посадил у той стенки с вязаньем, пусть себе все слышит, а электричество экономится – а этот? А этот Хасан жену не уважает и сериалы ей слушать через стенку не позволяет – пусть, говорит, у себя смотрит, и потише.
А сами как внука привезут – тому год всего, и шуму, шуму! Сериал не услышишь! Так все и верещат: кому сейчас ребенка на руках держать, кому его кормить, кому с ним по дому ходить; мальцу это все, понятное дело, надоедает, и он орать принимается – и тетушка Фатма прибавляет громкость, ну и ребенок прибавляет, и дядя Ахмет им никогда не говорит: выключите, мол, своего ребенка или сделайте потише, а они вот позволяют себе.
А решетка? Сделал дядя Ахмет себе хорошую решеточку – из деревянных планочек, сам каждый гвоздик забивал, красота, а не решеточка вышла, так Хасан этот опять недоволен. Ладно, когда я гвоздики забивал... да, я по утрам работаю, как в шесть встану, так и работаю... а кто рано встает, тому Аллах подает, да я и делал ее всего три недели, но это ладно – а потом? Как потом-то можно возмущаться моей решеточкой? Другой бы радовался, что каждый день теперь сможет на решеточку любоваться, а этот? А ему, видите ли, надо «вид» - какой такой вид, на фига ему какой-то вид?! Вышел на собственную террасу – перед глазами моя решеточка, радуйся себе, что бесплатно установлена, так нет!
Пришлось даже часть решеточки отпилить и снять – получи свой «вид», любуйся, как иностранец какой придурочный. Иностранцы, они же чудные такие: море увидят – сразу «ах!», на развалюху какую мраморную наткнутся – сразу «ох!», как где закат или дерево – сразу «вау!», а нормальному человеку оно надо?
Эх, знать бы в свое время... вон этот, у которого жена-то ехидна иностранная, наверняка знал, мог бы всех, между прочим, предупредить: покупайте сразу оба дома, а то намучаетесь. Дядя Ахмет бы купил и никаких проблем. Или брату бы предложил, все родной человек, и против решеточки бы точно выступать не стал: пусть бы попробовал, дядя Ахмет – старший, и против прицепа ни слова бы... эх.
Дядя Ахмет медленно снял синий чехол – под ним прицеп выглядел жалким: один скелет, и шины вон все прохудились, и ржавчина... где ржавчина?! Ничего подобного, никакой ржавчины, самую малость и заржавел – а кто бы не заржавел за десять лет-то? Десять жарких лет, между прочим, и десять зим прицеп верой и правдой стоял себе на этом месте и служил утешением, а теперь его убирать, да?
Он, видите ли, место для парковки занимает, он, видите ли, им, гадам, вид портит!
Какой такой вид, я вас спрашиваю?
Вон ехидна иностранная, хоть и змея, никогда никакого вида себе не требовала, отгородилась своим забором, сидит себе там, никого не трогает... вы, дядя Ахмет, говорит, имеете полное римское право держать у своего забора хоть като... кото и еще фалк... тьфу, слово какое-то такое, хоть вертолет – вертолет, во загнула, да? – хоть целый восточный экспресс. Лишь бы он, говорит, не залезал на чужую территорию, и все дела.
А вид вам, ехидна-ханым, говорю, стало быть, не нужен и вы не жалуетесь?
Я, говорит, не жалуюсь, ибо вид – вещь нематериальная и сугубо суб... субъективная, что ли, а вот дядя Хасан вполне имеет римское право жаловаться, потому что нос вашего «Мерседеса» из-за присутствия на арене борьбы – это она, ехидна, так выражается, как он с ней живет, ейный муж-то? – на арене, значит, борьбы вашего голубого вагона всегда высовывается на территорию вашего соседа. И он поэтому право имеет, вот и жалуется. Если, говорит, вы свой голубой вагон – во как про прицеп-то мой, уважительно! – и свой же «Мерседес» юрского периода – ага, так и сказала, я специально запомнил, выражается она... это... сильно, ехидна-то! – оба-два, значит, на своей территории уместите, никаких к вам вопросов и никто тогда жаловаться не моги. А как они оба-два там уместятся? Нет такого физического закона, чтобы два таких... она еще, ехидна-то иностранная, дино, говорит, завра – это мощное чего-то, она потом объяснила – туда втиснулись. А есть другой закон – чтобы у своего забора втиснуть. Тут я не понял: физического закона нет, а другой, мол, есть – сама от жары не понимает, чего говорит, женщина все-таки, что с нее взять?
Но убирать придется – это я понял.
Раз уж жалобу в правление кооператива кто подал – а известно, кто подал, машина ему моя мешает, решеточка моя ему мешает, сериалы наши ему мешают! – он подал, а я теперь, значит, убирай. Не, председатель нормальный мужик: ставь, говорит, дядя Ахмет, свой прицеп туда, где у нас трактор кооперативный и грузовичок, нам для такого прекрасного прицепа и человека места не жалко, недалеко, опять же, если что, всегда можно прийти повидаться, а то раньше-то – встал утром, и прицеп туточки, перед глазами, а теперь-то как же, без присмотру-то?
А все дядя Мехмет: он же первый сказал, на всю улицу, между прочим, сказал, что прицеп мой, мол, тут место занимает, - а этот, что за стенкой, и рад. А я всего-то, между прочим, метр какой-то его территории – и из-за одного метра... эх.
Два дня дядя Ахмет печально переносил всякое ржавое железо и припасенные для очередных решеточек досточки под навес к дому, а вчера, наконец, прицеп тронулся, господа присяжные заседатели.
Таки тронулся он.
И отбыл дружить с кооперативным грузовичком и трактором, а не с соседскими машинами, и наверняка там, среди своих, ему куда веселее.
Дяде Ахмету, понятное дело, грустно – дядя Мехмет даже не стал с утра хорошее место в тени занимать, пусть уж дядя Ахмет первым успеет, все ему утешение, да?

Как вам история?
Вполне могла быть такая история – все персонажи в наличии, включая машину юрского периода и голубой вагон, я вам и фотографии предъявлю, я как раз, написав «Повесть о том, как поссорились», вышла на фотоохоту и сфоткала тот прицеп – и вовремя успела, как выяснилось.
Ибо стоял он у меня перед глазами десять, как уже было сказано, жарких турецких лет и столько же дождливых турецких зим, и мы постоянно прилагали массу усилий, чтобы тот вагон не попал в кадр. И он не попадал. А тут я вышла, прицелилась – и теперь у меня есть редкий и ценный кадр, потому что уже на следующий день печальный дядя Ахмет печально снял синюю попону с любимого прицепа, побеседовал со случайно случившейся рядом ехидной с целью пронюхать, не она ли, ехидна, накатала ту жалобу в правление, и принялся переносить свое железо и досточки. Я тут же второй раз закинула невод – и сфоткала прицеп в полном его неглиже, без синей попоны.
Это все правда, и фотки все будут в свое время предъявлены вам в «Специальном летнем иллюстрированном приложении» к нашему журналу.
А фотки – это вам не байки ехидны, а вещественные знаки невещественных... совершенно, друзья мои, невещественных отношений.
Ибо, как вы, проницательный читатель, конечно, тогда еще догадались, никакой ссоры между дядями нашими Ах- и Мехметами никогда не происходило – и именно поэтому ее стоило выдумать.
Я и выдумала, ага.
А что – разве вам не понравилось?
В той истории почти все правда – про перестановку машин, про сосны, про мой забор и, само собой, про прицеп – про все, кроме ссоры.
А если никакой такой ссоры не было, то и дядя Хасан, который за стенкой и про которого тоже все правда, включая сериалы и решеточку (и она не замедлит явиться на фотографии вместе с «Мерседесом» юрского периода), не мог никакого «гусака» и жалобу про прицеп услышать и свою жалобу из-за той ссоры написать не мог.
То есть это он сам, получается, дошел, своим умом.
Десять долгих жарких турецких лет не доходил, а тут вот вдруг.
«Ты пять лет назад не могла свою историю написать, а?! – возмущается теперь муж, безоговорочно верящий в волшебную силу ехидны и ее искусства. Сегодня за завтраком я безошибочно предсказала, что он уронит уже намазанный вареньем кусочек хлеба, который выходил за рамки его здорового образа жизни, он ласково сказал «Фиг тебе, не уроню!» - ухватил тот кусочек покрепче – и уронил, понятное дело, и отлично, здоровее будет. – Давно надо было написать, и он бы убрал эту развалюху, и гости Хасана не пытались бы около нас парковаться, и вид бы у нас был нормальный! Соображать надо, ехидна-ханым, быстрее, а не не десять долгих жарких лет!»
Муж давно верит, что ехидна, когда пишет, почти совсем ведьма и может влиять на события.
Убедило его в этом странное и невероятное совпадение – не знаю, поверите ли вы мне после разоблачения неправды и черной магии насчет ссоры, но у меня есть факты, и невероятную ту, почти мистическую историю я вам обязательно когда-нибудь расскажу... не переключайтесь и оставайтесь с нами! :) 
Tags: Турция, дача
Subscribe

  • Реклама!

    У моей дочери Мышиллы - новая книга, ура! Приходите читать - информация здесь!

  • (no subject)

    Обо всём подряд. 19 марта отметили день рождения младшей дочери - она в Измире, а мы на даче. Нашей Айлин исполнилось 22 - ура, товарищи! Муж…

  • (no subject)

    Сегодня моей старшей дочери исполняется 35 (тридцать пять, подумать только!) лет. Уже исполнилось: Мышилла родилась рано утром, около половины…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments